И снова в школу!

«А всё же я хороша!» − думала Кира, проходясь по густым каштановым волосам с выгоревшими на солнце рыжими прядями.

 С другого конца зеркала на неё смотрела уже не девочка, нет, как минимум симпатичный подросток. Да, она уже взрослая, летом ей исполнилось тринадцать. К тому же она, наконец, начала себе нравиться. И непонятно было в чём тут дело:  то ли ей очень шёл загар, и глаза стали сиять ярче; то ли черты лица стали взрослее – ушла детская наивность, появилась уверенность в собственных силах. В общем, она себе нравилась. А это главное. Но в школу всё равно идти не хотелось.

 - Кира, ты готова? – за спиной раздался голос мамы, в котором уже слышались нотки раздражения.

 - Да-да, мамуль, иду.

 - Не забудь достать букет из вазы. – В дверном проходе появилась мама, спешно надевая часы.

 «Почему надо обязательно дарить цветы этим учителям. Они этого совсем не заслуживают. Вот, например, в соседней школе передают все деньги за цветы в помощь детям. Почему у них такого нет?» – подумала Кира, а вслух крикнула, чтобы задобрить маму: – Шикарный букет! – и, нырнув в нежные лепестки лилий, громко чихнула от попавшей в нос пыльцы, буркнув тихо: – Лучше бы себе его оставили.

 

 Затем, бросив последний взгляд в зеркало и поправляя юбку, поспешила к выходу. Там уже её ждала мама с осуждающим выражением лица,  нетерпеливо позвякивая ключами.

 - Бегу-бегу, – вздохнула Кира, проходя мимо неё.

 Выйдя на улицу, они сразу окунулись в поток оживлённых людей, спешащих кто куда: на работу или так же как и они, с цветами в школу.

 «Почему мы сами, да ещё и с улыбками, идём к волку в пасть, на эту каторгу, аж злость берёт, – философствовала про себя Кира, – с другой стороны, всё же, наверное, интересно будет на других посмотреть и себя показать».

 А может просто всеобщее возбуждение, волнение и даже что-то отдалённо напоминающее радость, присутствующее в воздухе, передалось и ей.

 Наконец они очутились на школьном дворе. Пробираясь за мамой через толпу вымученно-радостных товарищей по несчастью, она почему-то думала о море и жёлтом песке, и навязчивый неразрешимый вопрос крутился в её голове: «Почему же, о Господи, так быстро пролетели каникулы – счастливое время безграничного веселья и ничегонеделания?!»

 Но мамин голос быстро вернул её в реальность:

 - Ну вот, вроде бы вижу табличку вашего класса. У вас же 6В? – не дожидаясь от Киры ответной реакции, она продолжала говорить и дальше: - Да, точно, вот же ваша Зоя… Не пойму только, она причёску поменяла или что?

 

 Подойдя к толпе одноклассников, мама радостно защебетала сначала с классной, а потом и со знакомыми девочками, в ход пошли даже мальчики.

 - Как вы все повзрослели, похорошели! А Маша как выросла! Выше всех стала, наверное, в классе.

 Девочки жеманно изображали смущение, хотя кто их знает, может и правда засмущались. Мама же у неё такая, кого хочешь, смутит.

 - А что это с Семеновой такое твориться? – наклонившись, шепнула ей на ухо мама. –  С таким цветом волос в школу?! Не рановато ли она начала…?

 Что там начала Семенова, Кира так и не успела дослушать, так как некто, проводящий школьную линейку, невидимый и неслышимый простым людям, дал знак понятный только классным руководителям, и Зоя Александровна стала строить всех по парам, решительно и быстро пихнув Киру к Лерке. И толпа понесла их вместе со всеми сначала слушать стихи первоклассников. «Бедные дети! Они ещё не знают, что их ждёт!» Потом смотреть выступление школьного ансамбля и, наконец, внимать речи директора. «Боже мой, кто слушает этого директора?! Зачем всё это? Ненавижу эти линейки!» Снова заиграла музыка, послышались аплодисменты.

 Опомнилась она уже сидящей за партой на традиционном классном часе.

 

 Но полностью отдышаться и прийти в себя удалось только на перемене. Хорошо, бежать никуда не надо: следующий урок был хоть и профильным, но проходил здесь же у Зои Александровны. Кира сидела за партой и с интересом оглядывала одноклассников. Внезапно взгляд остановился на темноволосом незнакомом мальчишке, сидевшем вполоборота. Вдруг он развернулся и посмотрел на Киру прямо в упор. Она тут же, сделав скучающий вид, с интересом уставилась на свои туфли.

 «Новенький, значит, – решила Кира, – это событие! Давно в нашем классе не было новеньких. Незавидная у него участь, ведь в их классе не жаловали даже стареньких… Но почему она его сразу не заметила? Хотя, что там можно было заметить? Её как будто саму внесли в этот класс».

 «А он ничего, симпатичный», – оценила Кира, исподтишка разглядывая новенького. И тут она почему-то вспомнила Мию, которая тоже когда-то была новенькой. И как же Кире тогда повезло, что Мия познакомилась именно с ней. Да, она прибежала рыдать в школьный туалет по какому-то дурацкому поводу и… Прозвеневший звонок отвлёк её от воспоминаний, но Кира, бросив последний взгляд в сторону мальчика, почему-то прониклась к нему беспричинной симпатией.

 После второго урока они, наконец, распрощались с классной и отправились в кабинет русского и литературы. Русичка, Ольга Викторовна, как обычно, отсутствовала.

 Свалив в кучу портфели, класс разбился по группам. Народ делился летними впечатлениями, а у кого их не было, сплетнями. И только Кира и новенький остались в стороне друг напротив друга, одиноко подпирая серые больничные стены.

 

 Лерка и другие девочки были любезны с ней только в присутствии мамы. Сейчас же все, как обычно, делали вид, что не замечают её. Конечно, Кира могла бы, наверное, подойти к ним и сама, но, во-первых, это нужно было делать сразу, а она замешкалась, и теперь поздно; а, во-вторых, гордость с самолюбием не позволяли сделать это в принципе.

 Рядом с новеньким стояла группа Артёма Льдова. У них с Вероничкой был в классе почти один и тот же статус. Крутых, короче. Около него дружески пихаясь, бравировали Михайловский с Покровским. Артём и Валерка Князев, хлопая друг друга по плечу, как-то уж слишком нарочито громко смеялись, будто желая показать новенькому, что он изгой, и вызвать у него стойкое желание удостоиться чести стоять рядом с ними, попасть к ним в компанию. Группа девчонок делала то же самое. И это сближало Киру с новеньким.

 И тут мимо неё проплыла Вероничка. Локоны её волос лежали в каком-то умопомрачительно идеальном порядке, стильная форма сидела как влитая и вся она была безупречна хороша. Мальчишки восхищённо свистели ей вслед. И Кира завистливо подумала, что она и вправду ну очень уж красивая. Раздражающе и неприлично красивая!

 - Козлов, пачку закрой, а то губа нижняя отсохнет, – отчеканила Вероника, окинув того сверху вниз уничтожающим взглядом.

 Раздалось улюлюканье, пара одобрительных смешков. И тут же королеву класса окружил плотным кольцом верный круг её подданных.

 

 «Подхалимки!» – презрительно фыркнула Кира, но где-то очень глубоко в душе ей хотелось примкнуть к этому празднику жизни, а не стоять здесь в полном одиночестве и фыркать. Всё-таки у Веронички есть чему поучиться. Подаёт себя как настоящая королева, и ничего с этим не сделаешь. У Киры так в жизни никогда не получится: «Закрой пачку, Козлов…» Вот это характер! Ну ещё, конечно, внешность.

 Буквально какой-то час назад Кира казалась себе красивой, умной, смелой. Сейчас же всё улетучилось. Захотелось стать невидимкой, исчезнуть, испариться из ненавистного класса, школы. Но нельзя, невозможно. И от этого невозможно становилось ещё ужаснее. Особенно если учесть, сколько лет здесь ещё осталось учиться.

 Слыша смех из соседней девчачьей тусовки, Кира всё больше и больше съёживалась и всё сильнее и сильнее чувствовала своё одиночество.

 Вероника что-то бурно рассказывала, изысканным жестом отстраняя белокурые пряди то и дело выбивающиеся из причёски. Потом достала телефон, наверное, чтобы показать новые фото со своего шикарного отдыха. Но фотографии тут же отошли на задний план. Всеобщее внимание и восхищение поглотил телефон, конечно, последней модели, украшенный по-королевски: чехлом со стразами Сваровски.

 - Ох, Вероника! Это супер! Последняя версия?! Можно посмотреть?

 - А можно мне?

 - Нет, я первая спросила!

 - Девочки, не ссорьтесь, вы все успеете посмотреть, – с царственным великодушием разрешила ситуацию Вероника.

 

 Кира уже просто физически не могла выносить этот спектакль. До конца перемены оставалось каких-то три минуты, и уходить не имело смысла, но и слушать это было невозможно. И вдруг она, сама от себя не ожидая, направилась к новенькому, который, присев на корточки, оживлённо нажимал пальцами на дисплей своего телефона.

 - Привет. Во что играешь? – услышала она свой непринуждённый голос, присаживаясь рядом с ним. Она сказала это так естественно, как будто они знакомы полжизни, в то время как она даже имени его не знает. Вот это да!  

 Мальчик оторвался от игры и поднял на неё глаза.

 «Ого! Какие синие! Никогда не видела такого яркого цвета глаз», – подумала Кира.

 В это время парнишка произнёс что-то нечленораздельное, показавшееся Кире даже оскорбительным. Она вопросительно вскинула брови. И он пояснил:

 - Следи по губам: П-У-Б-Г… Ну что ты так смотришь, – засмеялся он и пояснил: – игра так называется. – И без предисловий представился: – Кирилл.

 - Кира, – машинально произнесла она, и оба почему-то рассмеялись. И тут, наконец, прозвенел звонок, вместе с которым волшебным образом открылись и двери класса. Ольга Викторовна всегда совершала чудо: появлялась секунда в секунду до звонка возле своего кабинета.

 

 Кира, немного смущённая новым знакомством, замешкалась и зашла в класс почти после всех, мыслями плавая где-то опять далеко. А стоило бы собраться! Так как шло распределение мест, которые закреплялись за тобой почти на год. Ведь только у классного руководителя было приоритетное право рассаживать класс по своему усмотрению, у других учителей такой прерогативы не было (либо им было всё равно, либо они смирились), но места в средней школе распределялись между учениками самостоятельно. И когда Кира осознала свою оплошность, было уже поздно: её место рядом с Леркой заняла Вика Бегунова, очередная приспешница из свиты Королёвой, её то принимали в компанию, то изгоняли. Сейчас она была милостиво принята обратно в стаю, поэтому вызывающе смотрела на Киру, что, мол, съела. Вдвойне обидно, получать пинки от такой шавки. Качать права и требовать освободить место бессмысленно и глупо. Если она откроет рот, тут же вступится весь террариум, вон Горшкова уже всполошилась и смотрит зорким оком, готовая на всё. И потом это так унизительно…

 Поэтому она, сделав скучающий вид, безразлично прошла мимо, двинувшись к последней парте в правом ряду, которая ещё оставалась свободной. Свой портфель она бухнула на стул одновременно с… новеньким. «Опять он! Путается всё время под ногами», – промелькнула первая мысль раздражения. Хотя-я-я… почему бы и нет. Почему бы и нет, когда да. Да, у них даже имена похожи, и они с ним на пару одиночки, из неопределившихся, так почему бы им сейчас не объединить силы. Всё лучше, чем сидеть одной. Они снова почти синхронно достали из портфелей тетрадь и пенал. У Киры, правда, в отличие от Кирилла был ещё и учебник. Она вопросительно уставилась на него и зашептала:

 - А ты чего? Учебники ещё не взял, что ли?

 - Неа, – шепнул в ответ Кирилл, – я вообще только позавчера узнал, что иду в эту школу.

 - Ого! – то ли возмутилась, то ли восхитилась Кира. Затем, поразмышляв секунду-другую, всё же придвинула на середину учебник.

 - Спасибо, – шепнул Кирилл.

 «Воспитанный парень», – про себя заключила Кира. Мелочь, а приятно.

 

 - Да, мы с семьёй неожиданно сюда переехали, – после некоторого молчания продолжил Кирилл очень органично, как будто они и не прерывали беседу.

 - А из какого города?

 - Эй, вы, на задних рядах! Почему такое оживление, – услышала Кира громкий голос русички.

 - Ольга Викторовна, мы работаем над вашим заданием, – решила взять огонь на себя Кира.  

 - Хорошо, – протянула Ольга Викторовна, усыпляя бдительность, но тут же, изменив тональность, выдала: – тогда озвучьте, что вы там наработали.

 И подойдя ближе воскликнула:

 - О, да у нас тут новенький. Как, кстати, тебя зовут?

 Кирилл представился.

 - Ну что ж, встаньте, молодой человек, – проигнорировав его имя, продолжила русичка, – объясните нам разницу между языком и речью.

 Кирилл даже не стушевался, спокойно встал и удивил по ходу всех своим ответом:

 - Речь – это общение, а язык – свод правил, по которому происходит это общение. 

 - Ну что ж, неплохо, – выдавила из себя Ольга Викторовна, явно не ожидавшая от новенького вразумительного ответа, и тут же быстро переключилась на другого возмутителя спокойствия. А Кира восхитилась выдержкой парня, заулыбавшись про себя: « Вот вам. Нас голыми руками не возьмёшь». И тут же поймала на себе взгляд Веронички. Злой прищур её глаз не сулил ничего хорошего.