Пинасейя

Луна ярко освещала поляну, на которую ступила девочка с тёмными волосами. Её сопровождали маленькие смешные зверьки с оранжевыми брюшками и длинными ушами-локаторами. Глаза у них светились в темноте, и Мия как будто парила среди множества светлячков.

Освежающий ночной воздух взбодрил, прояснил мысли, вселил уверенность. Она не чувствовала ни усталости, ни боли. Это лес придал ей сил. Наконец-то она в родной стихии! Какая удача, что ей всё же удалось выбраться из мёртвого города, в который пытался заточить её учитель! В лесу, в спокойной привычной для неё обстановке даже дышится легче. Здесь, подальше от посторонних глаз, она сможет подумать, принять решение, что делать дальше. Ей нужен совет. Совет мудрого человека. Даже она не может принять такое решение одна.

 
 

Ах! А как бы ей хотелось сейчас вернуться в тёплую, беспечную Каштанию к родственникам и друзьям. Увидеть знакомые лица, получить заряд солнечной энергии, напитаться радостью жителей. Но туда нельзя. Если она обратится к наставнику Каштании, он выдаст её Зигор-Велесу, конечно, не специально, не по злому умыслу, а по доверчивости души, из-за которой уже погиб Цедрус. В Планта́йе ведь ещё никто не знает, что случилось, и на то чтобы понять и разобраться, им нужно время, которого сейчас нет. Впрочем, жители Цедруса тоже ни о чём не подозревали... Ведь Зигор-Велес внешне всегда проявлял будто бы искреннюю заботу обо всех, но, как оказалось, глубоко внутри ненавидел и презирал их. Даже Мия, проводившая с ним больше всех времени, поняла это слишком поздно. Он всегда восхищался и радовался её успехам, и она и дальше бы ничего не подозревала, если бы не тот разговор и найденные в его доме семена.

Мия ходила по поляне вдоль деревьев и общалась с ними. К каждому дереву нужен был свой подход. С одним она поддерживала связь на расстоянии, другое ласково гладила рукой, к третьему доверчиво прижималась спиной: «Что же делать дальше?» «Куда идти?» «В какой город?» «К какому наставнику обратиться за помощью?»

Ей нужен был совет, и она его получила.

 
 

Нужно попасть в Бету́лу, в один из северных городов Планта́йи. Там она получит ответы на свои вопросы, найдёт помощь и защиту. Это город берёзовых лесов. Мия никогда там не была, но слышала от отца множество рассказов. Его дальние предки были оттуда. Суровые, но справедливые люди. Место спокойствия и стойкости духа. Ей нужно сделать решающий выбор. Ей нужно всё взвесить и спокойно принять решение, возможно, самое важное в её жизни. И этот город как нельзя лучше подходит для этого.

Найти портал в лесу не составило теперь никакого труда. Она приметила его сразу, как только оказалась на поляне. Чары Зигор-Велеса были бессильны здесь. Срубив именные деревья, он объявил войну. Лес чувствовал это, и его стихия больше не была подвластна учителю.

Она вошла в портал, мысленно назвав место назначения... Обычно на перемещения даже в разные миры требовалось лишь несколько секунд. Но сейчас что-то пошло не так…

Белое всё. Повсюду, вокруг. Где здесь начало, а где конец – не определить, никаких ориентиров, просто белое одинаковое пространство. И жуткий ледяной холод. Её как будто растягивало, расплющивало что-то. Захотелось выбраться отсюда. Срочно. Но она не понимала как. Страшно. Секунды летели стремительно, как и мысли в голове. Она ошиблась или Зигор-Велес исказил пути порталов? Что же теперь будет? Она останется здесь навсегда, в этом мёртвом, безжизненном пространстве?! Ей стало жутко, жутко страшно, затошнило, и она упала без чувств…

 
 

Очнулась она с ощущением прикосновения щеки к жёсткой ледяной поверхности. Она приподнялась на руках. Что это? Снег? Да, обычные кристаллики льда, снежинки, которые она когда-то видела… Как давно это было? Подняв глаза выше, она увидела лицо незнакомого бородатого мужчины. Тот наклонился к ней и что-то говорил, но она почему-то совсем не различала слов. Губы этого человека шевелились, но она ничего не слышала: белый вакуум всё ещё окутывал её тело.

«Лицо воина», – только подумала Мия…

К мужчине подошла женщина такого же сурового вида и что-то сказала ему. Они перебросились короткими фразами между собой. Затем женщина поднесла к губам Мии деревянную чашку. Жестами показывая, что это надо выпить. Пахло травами, точь-в-точь как мамина лечебная настойка. Такой знакомый до боли запах. Мия смотрела на женщину: грубые руки, немолодое жёсткое лицо, сплошь испещрённое мелкими морщинками, но глаза сияли, лучились теплом и любовью. И так захотелось прижаться к этой тёплой щеке, поцеловать эти чудесные руки, заплакать и рассказать, как маме, всё, всё, всё, что с ней произошло…

 
 

Но в голове туман, она ничего не слышит. Силы снова покинули её. И она, сделав несколько глотков чудесного настоя, опять потеряла сознание.

Очнулась она уже в комнате, одна: тех необычных людей не было, а она лежала в кровати в просторном и светлом помещении деревянного дома с множеством окон, которые выходили в лес. И там…

Всё было белым-бело от снега. Так чисто и красиво! Она никогда не видела столько снега! В Цедрусе снег был только однажды и совсем не такой: там он падал редкими снежинками на тёплую землю и быстро таял, оставляя только влажный серый след, здесь же он лежал толстым пушистым одеялом не только на земле, но и на лапах елей, сосен, создавая даже внутри дома некую сказочную величественность и торжественность.

Девочка чувствовала себя отдохнувшей и восстановленной.

 
 

Но где же травочушки, куда делись её верные пушистые помощники? Если они остались в лесу, ничего страшного: они найдут дорогу, но вот если нет, если они застряли где-то там в портале, в страшном белом холоде… От одной только мысли об этом она вздрогнула и махнула рукой, будто отгоняя жуткий страх, который испытала в этом тягучем белом вакууме. Нет, всё будет хорошо, скорее всего они просто не успели войти в портал.

Немного придя в себя, Мия решила пройтись и осмотреться получше.

Помещение было выстроено вокруг большой белой печи, сквозь побелку которой просматривался крупный природный камень. Стены из толстых брёвен, пол из сосновых досок, она поняла это по природному рисунку, с домоткаными яркими ковриками, такой же деревянный потолок со вторым этажом, отгороженным искусно вырезанными из дерева перилами. Простая, но добротная мебель, красные занавески на окнах, разнообразная кухонная утварь. Всё здесь говорило о хорошо организованном хозяйстве и налаженном быте.

 
 

В печке уютно потрескивали дрова, в воздухе витал лёгкий смолянистый запах, и весь дом просто окутывало спокойствие и умиротворение. Проведя несколько долгих дней в заброшенном городе, она остро чувствовала человеческое тепло, и, хотя в комнате в данный момент никого не было, присутствие людей здесь ощущалось сразу, и она была страшно этому рада. «Здесь хорошо, почти как дома!» – думала девочка, закутываясь в тёплый, мягкий плед.

В комнату, гружённый дровами, вошёл мужчина – «воин», так про себя окрестила его Мия. На нём были войлочные сапоги типа валенок, вязаная шапка и одежда из меха и кожи. С ним рядом была собака. Она подбежала к девочке, обнюхала её и, лизнув руку, последовала к хозяину.

- Инджи, – крикнул мужчина куда-то в раскрытые двери. На этот раз Мия хорошо его слышала.

Через секунду на пороге появилась женщина и ласково обратилась к ней.

- Ну что, милая, тебе лучше? – заботливо поинтересовалась она, и Мия благодарно кивнула в ответ.

- Меня зовут Инджеборга, – начала знакомиться женщина, – а это мой муж – Ре́гнер. Мы нашли тебя без чувств на пороге нашего дома. Очень испугались. Ведь на дворе нынче мороз. Как тебя зовут? Откуда ты? И что привело тебя сюда?

- Мия, меня зовут Мия, – слабым голосом произнесла она, тихо добавив: – И я из Цедруса. – При этих словах хозяева недоумённо переглянулись друг с другом.

 
 

- Это очень далеко отсюда, – наконец произнёс суровый мужчина и, хмурясь, добавил:

- Случилось что-то серьёзное, иначе зачем ты здесь?

Мия молчала, и женщина, переведя взгляд с мужа на неё, снова приветливо произнесла:

- Я думаю, сначала надо выпить чаю и немного подкрепиться.

И она тут же начала хлопотать у печки, собирая на стол еду. Пока Инджи возилась на кухне, её муж снял шапку и, усевшись рядом на громадный стул, стал пристально смотреть на девочку. С непокрытой головой он выглядел ещё более суровым, виски были тщательно выбриты, а длинные светлые волосы, собранные от лба в косичку, заканчивались конским хвостом. Ярко-голубые глаза беззастенчиво изучали её. Но Мия не смутилась, взгляд не отвела, а открыто посмотрела в ответ. И хотя никто из них не проронил ни слова, они поняли друг друга, наладив между собой контакт иного рода, пускай и бессловесный, но более прочный.

 
 

На огромный, отполированный до сияющего блеска стол легла белая скатерть, затем большое ароматное блюдо с печёной картошкой и лососиной, маринованные грибы, копчёная рыба, различные соленья и, конечно же, пироги, калитки, булочки. Затем Инджи поставила чашку с горячим пряным напитком и, добавив туда мёда, придвинула Мие, жестом приглашая её попробовать. Девочка, согрев руки тёплой чашкой, с нескрываемым удовольствием выпила. Напиток, передав энергию трав, наполнил её силами.

- Будет гораздо вкуснее, если ты намажешь булку морошкой сверху, – показывая на ярко-жёлтое варенье, советовала ей Инджи. – Вот так, вот так, – приговаривала она, передавая ей кусок свежеиспечённого хлеба.

Затем из большой деревянной бочки она зачерпнула медным половником красные ягоды и, полив сладким сиропом, подала девочке:

- Это нужно, съешь.

- Спасибо, – произнесла Мия, безропотно принимая тарелку.

- А с чем у вас в Цедрусе едят хлеб? – живо интересовалась Инджи.

- С клубникой, – отвечала Мия и всё пила и пила живительный напиток.

Она хвалила все блюда, которые пробовала. Может, они действительно были вкусными, а может, истосковавшись по материнской заботе, она таким образом хотела доставить удовольствие хозяйке.

 
 

После чаепития Мия, наконец, обратилась к хозяину дома:

– Я хотела поблагодарить вас. Спасибо, что спасли.

- За это не благодарят, – сухо вымолвил Регнер и продолжил:

– Думаю, ты оказалась у нас не случайно.

- Да, я ищу наставника Бетулы, – ответила Мия, – мне очень нужно посоветоваться с ним.

- Бету́лы?! – произнесли одновременно муж и жена. Инджи удивлённо смотрела на Регнера, явно ожидая, что он скажет. После некоторого раздумья он медленно вымолвил:

- Но ты не в Бету́ле, ты в Пинасе́йе. И это намного севернее Бету́лы.